Красный Октябрь31

Его стихия – вода. Житель Волоконовского района покорил морские глубины

12 октября 2020, 10:45Общество
Фото: Анна Шевченко

Пятничанин Пётр Щеголев проявил своё водолазное мастерство на многих водных объектах.

Во все времена мальчишки грезили морем, но далеко не все жители нашего сухопутного района видели, как оно бушует и злится, как заливается смехом, целуя волной берега. Что уж говорить о подводном мире – не самой лучшей среде обитания для человека. При погружении на глубину всего одного метра увеличивается давление на человеческий организм. Вода плотно сдавливает тело, становится трудно дышать, а если ещё и работать под водой нужно, то за три часа водолаз тратит столько энергии, сколько слесарь шестого разряда за неделю.

Кто бы мог подумать, что Пётр Щеголев, родившийся и выросший в селе Красное Городище  местности, где водных объектов и близко нет, станет профессиональным водолазом. В самый разгар лета 13 июля 1945 года во время полевых работ Матрёна Борисовна (носившая под сердцем третьего ребёнка), почувствовав боль в животе, присела у стога сена, и у неё начались стремительные роды. Мальчик появился на свет без квалифицированной медицинской помощи, да ещё и под, откуда не возьмись, спустившийся с небес сильный дождь. Видимо, это и определило водную стихию новорождённого. Позже Матрёна Борисовна и Семён Стефанович Щеголевы дали жизнь ещё восьмерым детям. А за воспитание всех 11-и женщина была удостоена медали «Мать-героиня». Все дети росли любознательными, они получили разные профессии. Пеёр после окончания семилетки уехал на Донбасс, где поступил учиться в ремесленное училище, а в 19 лет его призвали служить в ряды Военно-Морского флота.

Водолазные правила написаны жизнями

Это Пётр Семёнович усвоил, когда из 800 новобранцев его отобрали в 39-ю аварийно-спасательную школу (снабжающую все флота водолазами): вначале в группу подводников, а позже – водолазов-глубоководников. Ребят сразу предупредили, что флоту нужны квалифицированные водолазы. Поэтому их не беспокоили тревогами, а требовали только отличных знаний – до обеда изучали теорию, во второй половине дня совершали погружения под воду. По окончании годовой учёбы подводников стали распределять по флотам, а отличников и Петра Семёновича оставили для подготовки на инструкторов легководолазного отдела. Получив права инструктора, в обязанности которого входило оказание практической помощи водолазам в организации водолазной службы и обучение подводников спасаться в аварийном состоянии, Петру Семёновичу предложили выбрать место прохождения дальнейшей службы: в Туапсе, Риге и Владивостоке. Он выбрал последнее. Служба была тяжёлая, но интересная. На Тихоокеанский флот его взяли старшим инструктором вололазов-глубинников. За четыре с небольшим года Пётр Семёнович выполнил сложнейшие работы, проявив своё водолазное мастерство на Каспийском, Охотском, Балтийском и Японском морях; реках – Волге, Амуре, Енисее. Некоторое время старшина первой статьи служил в Индонезии на острове Ява, в портовом городе Сурабая. Участвовал в экспериментальном спуске на самом современном по тем временам спасательном судне «Жигули», оснащённом спасательным колоколом, наблюдательной камерой и батискафом.

Спокойствие, только спокойствие

Демобилизовавшись, Пётр Семёнович устроился на шатурноспасательную станцию. Позже от горкома комсомола получил путёвку в Министерство среднего машиностроения, другими словами  в систему военно-промышленного комплекса страны.

«К тому времени я уже многое знал и умел, но на такие работы, которые нам приходилось там выполнять, мне ещё шесть лет пришлось обучаться с настоящими асами, которые и морские пучины покоряли, и войну всю прошли. Нюансов в нашей профессии очень много, но самое страшное, что может случиться с водолазом, – это паника. Когда человек паникует, то делает непоправимые ошибки. В моей практике возникало несколько жизненно-опасных ситуаций», – поделился воспоминаниями Пётр Семёнович.

Трудился он не в одиночку. Помогала группа обеспечения, которая находилась на берегу.

«Как‑то мы работали в закрытом городе Челябинск-40 (ныне Озёрск), в 1957 году там произошла первая в СССР радиоактивная авария. Более 30 лет данные о крупномасштабном загрязнении хранились под грифом «совершенно секретно», и лишь после аварии на Чернобыльской АЭС под гнётом общественного давления о них начали говорить. Так вот, зимой в этом краю озёр мы вели трубопровод через болото, окруженное скалами. Вырубили просеку, на берегах поставили лебедки, бросили тросы, ковшом стали чистить торф. И вдруг тросы оборвались. Ну, что делать? Пришлось идти под воду мне. Видимость в болоте под толщей льда нулевая. Копал-копал, а стенки траншеи обвалились, меня сомкнуло болотной трясиной. Я оказался как бы погребённым, и всеми силами начал карабкаться наверх. Чувствую, сам не справлюсь, дал команду ребятам, что есть силы тянуть за кабель связи и шланг, а сам рымом (ручкой на шлеме) стал упираться в толщу льда. Давление было такое, что думал переломлюсь весь, но выбрался. Ребята очень испугались за меня, стояли белее стены».

Работа водолаза сопряжена с различными форс-мажорными обстоятельствами. Однажды даже Новый год моему герою пришлось встречать под водой. В Первоуральске тогда затопило шахту, и водолазов экстренно туда командировали.

На глубине 160 м

Всего на несколько минут человек может задержать дыхание, а для глубоководных длительных погружений необходимо дополнительное снаряжение и запас смеси газов. Самая большая глубина, на которую Пётр Семенович опускался, испытывая дыхательные смеси, – 160 м.

 «При погружении газы очень быстро насыщают кровь, а через кровоток – и все ткани организма. При этом обратный процесс, называемый «рассыщением», происходит очень медленно. И если с глубины сразу подняться на сушу, кровеносные сосуды могут не выдержать. Например, соединяя трубы на 90-метровой глубине, «рассыщаться» под водой нам приходилось сутки. Да и вода воде – рознь. На море работать легко, а вот в реке вода мутная, как будто в замкнутое пространство попадаешь. При этом нужно помнить не только специальные сигналы, которые помогают ориентироваться под водой, но и в максимальные сроки выполнить определённый объём работ. А ещё если течение, как на Енисее и Ангаре, где нужно было не только самому удержаться на плаву, но и 12-ти атмосферным аппаратом промыть траншею», – рассказал мой собеседник.

Мелочей, на которые можно было бы закрыть глаза, в работе Петра Семёновича не было. Как и не было случайных людей.

Будучи человеком образованным, интеллигентным, общительным, добропорядочным, но очень скромным, он умолчал о своих наградах, которых за 31 год безупречной службы у него немало. Пётр Семёнович – ветеран труда, имеет медали: «100 лет Жукову», «В память 850-летия Москвы», «300 лет Российскому флоту», знак «За дальний поход». А одна из фотографий Петра Семёновича и его сослуживца занесена в музей Тихоокеанского флота – за то, что они отыскали на морском дне секретные документы в целости и сохранности.

На заслуженный отдых Пётр Семёнович вышел в начале двухтысячных, в этом году отметил 75-летний юбилей. Безусловно, профессия наложила отпечаток на его образ жизни. Прекрасно понимая, что организм, привыкший к постоянным физическим нагрузкам, в спокойном ритме долго жить не может, Пётр Семёнович продолжает активно работать. Только теперь не в водных глубинах, а на приусадебном участке в Пятницком, занимается кладкой печей и каминов, ездит на велосипеде. И обязательно один раз в год совершает водолазные спуски в Крыму.

Волоконовский район – это его люди. Серьёзно и на совесть они трудятся на благо процветания нашей необъятной страны, всем сердцем любя родные просторы и при первой возможности возвращаясь сюда.