Газета «Белгородская правда» рассказала о человеке, служившем на Байконуре в годы его становления

12 февраля 1955 года советское правительство приняло решение о создании Байконура. После этого прошло немало времени, когда весной 2000-го мне позвонили из Государственного архива Белгородской области и сказали, что в посёлке Октябрьском живёт человек, который прослужил на Байконуре четверть века.

Экстренный вызов

27 июня 1962 года тридцатилетнего главного инженера одного из управлений строительного треста в Могилёве Михаила Воликова экстренно вызвали в военкомат и огорошили: призываетесь в армию. Михаил Николаевич – к управляющему трестом. Тот успокоил: ерунда – какие‑нибудь сборы, освободим: столько объектов по районам области!

Потом, позвонив куда‑то, вздохнул: сделать ничего нельзя – приказ о призыве исходит из Москвы. 29 июня, наскоро простившись с семьёй, Воликов уже ехал к месту назначения.

Прибыв, сообщил домашним почтовый адрес: Ташкент-90, в/ч номер такой‑то. Потом адрес изменялся: Кзыл-Орда – 50, Ленинск-20… За условными наименованиями скрывался космодром Байконур. Но слова «космодром» и «Байконур» даже упоминать в письмах или телефонных разговорах запрещалось.

«Это было первейшее правило: нигде, ни при каких обстоятельствах не разглашать, где служишь и чем занимаешься, – рассказывал Воликов. – Запрещалось вести дневники и делать снимки, интересоваться, чем занимаются даже друзья-товарищи. Тогда такой режим секретности воспринимался как само собой разумеющееся, хотя жаль, что не было возможности брать в руки фотоаппарат: столько бы сделал уникальных кадров для истории».

По гражданской специальности

Также требовалось, чтобы военнослужащие в обязательном порядке сохраняли форму родов войск, откуда их направляли. Потому не обходилось без некоторых курьёзов: на космодроме встречались даже… моряки. Сам Воликов носил на погонах скрещенные пушечки, поскольку в Харьковском институте электрификации и механизации сельского хозяйства обучался на военной кафедре «с артиллерийским уклоном». Служил же преимущественно по гражданской специальности – именно за этим его вычислил и выдернул из Могилёва работавший как часы невидимый механизм подбора кадров, способных на должном уровне обеспечивать выполнение масштабнейших государственных задач. Байконур предпочитал называть, как и во время службы, полигоном. Это сложнейший комплекс разбросанных на десятки, а то и сотни километров сооружений, объектов и участков не только для сборки, подготовки и запуска космических кораблей. Немало было здесь и объектов государственной обороны. Кроме того, были жилые зоны, зоны отдыха – для самоотверженно работающих людей требовалось обеспечить все условия труда и быта. При этом ни чисто космические, ни чисто гражданские, ни чисто военные проблемы невозможно было решать без электроэнергии. Михаил Николаевич занимался как раз электрической частью строящихся и эксплуатируемых объектов. Как и без электричества ни туды и ни сюды, невозможно было без воды. Главный её источник – река Сырдарья.

В поэме «Ступени Байконура» казахский поэт Джубан Мулдагалиев утверждал: «В прозрачных струях Сырдарьи живёт дыханье Байконура». Но у Воликова своё мнение о степени прозрачности струй: «Наберёшь воды в стакан, отстоится – треть содержимого выпадает в осадок. Потому пришлось ставить на водозаборах сложные фильтры, систему обеззараживания. Добились в конце концов, что вода из кранов пошла не хуже, чем в Москве».

Не для всех вход парадный

«Главного конструктора видеть вблизи мне довелось дважды, – вспоминал Воликов. – Первый раз, кажется, в 1963 году. В газетах о нём не писали, фотографии не печатали, и в лицо его даже у нас мало кто знал».

Михаил Николаевич случайно оказался свидетелем оперативного совещания на открытом воздухе: «Удивился, что его с крупными военными чинами проводит штатский. Жесты энергичные, говорит резко – распекает за что‑то и выговаривает: почему сразу не позвонили ему? Отвечают: поздно было. Он: «Звонить в любое время суток! В любое! Мы все не спать сюда приехали!» Потом мне сказали: это главный конструктор – Сергей Павлович Королёв».

Вторая встреча запомнилась принятием исторического – пусть лишь в масштабах Байконура – решения. Прилетев сюда, Королёв с аэродрома сразу поехал в штаб полигона, причём без всякого сопровождения. Только ногой на порог, а ему:«Назад! Гражданским лицам вход здесь запрещён! Если надо чего, для вас есть дверь со двора». Королёв вспылил, но, сдержав себя, круто развернулся и бросил через плечо: «Передайте Захарову, что жду его на десятой площадке».

Александр Григорьевич Захаров, пояснил Воликов, был начальником полигона:«Только он появился на площадке, где я тогда находился по служебным делам, как Королёв напустился на него: «Что за порядки?! Чего работающих вместе людей делите на белую и чёрную кость? Чего это для одних – вход парадный, а для других – чёрный?». В результате гражданским разрешили проходить в штаб через ту же дверь, что и военным.

Охотник в телогрейке

Была у Михаила Николаевича на Байконуре обязанность организовывать для офицеров охоту. Заранее составлялся список желающих поехать на неё, выделялся транспорт. Отправились раз на уток на двух ГАЗ-69. Для переправки на другой берег Сырдарьи был катер, буксировавший понтонные секции. Но дежурный сержант отказался переправлять десятерых офицеров, попросив немного подождать. Раздосадованный Воликов позвонил командиру этого сержанта. Тот тоже просит подождать, не объясняя, чего именно. Такой же ответ последовал и на звонок в политотдел полигона. «Через некоторое время подъехало ещё два газика. Рядом с водителем переднего сидел темноволосый небритый мужчина в накинутой на плечи телогрейке. Сержант сначала эти машины переправил, а потом уж наши… Ну, мы повозмущались, – продолжал собеседник, – стали охотиться: отстреляли вечернюю зорьку, потом утреннюю. Возвращаемся – эти машины обгоняют нас и переправляются первыми. Странно… Дома разворачиваю свежие газеты и читаю: Герой Советского Союза Г. Т. Береговой 26–30 октября (это было в 1968 году) совершил полёт на космическом корабле «Союз-3». Тут же портрет – тот темноволосый охотник, только в форме и чисто выбритый».

Скромный президент

Визиты высоких гостей были не редкостью. Когда приехал председатель Совета Министров СССР Алексей Косыгин, Воликова срочно вызвали на ЧП: включили в гарнизонном Доме офицеров вентиляцию, а она работает не на вытяжку, а наоборот – засасывает с улицы окурки, прочий мусор и мощно выбрасывает в зал. Оказалось, электрики фазы перепутали. А если бы вентиляцию включили во время встречи с Косыгиным? А вдруг и в гостинице что‑то подобное? «Пошли туда – ещё раз всё проверить, – поделился Воликов, – а навстречу – Косыгин в спортивном костюме. Сопровождающий меня полковник взял под козырёк и докладывает, кто мы и куда путь держим. Тот остановил – не на параде, мол, поздоровался с нами за руку, задал, видимо, из врождённой вежливости вопросы о том о сём и сказал: нечего проверять, всё и так хорошо. И пошёл прогуляться на берег Сырдарьи». Скромным и не любящим беспокоить других из‑за своей персоны запомнился президент Академии наук СССР Мстислав Келдыш. Ну подумаешь, не работает у него радиоприёмник – пощёлкал переключателями и махнул рукой. И, похоже, не заметил, что после визита к нему в номер Михаила Николаевича приёмник снова заговорил: настолько был погружён в свои дела-расчёты.

Позывной «Чайка»

Будучи в Звёздном, где Центр подготовки космонавтов, Воликов, уже отставник, зашёл в музей Юрия Гагарина.

Нахлынули воспоминания: Гагарин, напутствующий на Байконуре очередных космонавтов… Прогуливающаяся по гостиничному коридору незнакомая девушка в халатике, о которой весь мир узнал как о Чайке – позывной Валентины Терешковой… Участие под руководством Германа Титова в создании «Бурана»..

— А как на Байконуре отмечали День космонавтики?

— А никак, – ответил Михаил Николаевич. – В мою бытность 12 апреля там не было праздником. Просто по традиции 9 Мая все, кто служил на Байконуре, собирались у метро ВДНХ, на аллее Космонавтов. Во время встреч вспоминали крылатые мысли стоявших у истоков. В том числе и Константина Циолковского: «…Человечество не останется вечно на Земле, но в погоне за светом и пространством сначала робко проникнет за пределы атмосферы, а затем завоюет себе всё околосолнечное пространство».

Сергей Ерёмин.(«Белгородская правда» от 12.02.2026 г. №7).