«Хочу видеть небо и дышать родным воздухом»: история подводника Николая Полякова

«Хочу видеть небо и дышать родным воздухом...» – такой ответ дал Николай Петрович Поляков на предложение продолжить службу по контракту в Краснознаменном Северном флоте. Ведь в общей сложности его срочной службе шел третий год.

На службу Николай призывался из города Орска Оренбургской области. Там он работал по распределению после получения специальности «Техник разведочного бурения». Съездив на две недели в родной хутор Абалмасов Шидловского сельсовета, чтобы повидаться с мамой, папой, сестрой, односельчанами, устроить проводы, как полагается, Николай вместе с другими призывниками отправился в путь. Неизвестность была тотальная. Мало того, что ребята – юнцы безусые, так еще и не знали, ни в какие войска, ни в какой город их везут. В итоге приехали в школу подводников в город Северодвинск Архангельской области. Там располагался закрытый учебный центр.

Мы проходили обучение восемь месяцев. Нашу команду учили всему, а конкретно меня – обслуживать ядерные реакторы на атомных подводных лодках. Я получил специальность машиниста спецтрюмных ВУЗ 304 со звездочкой. А сейчас в армии, в принципе, всего год служат, – говорит Николай Петрович. 

После, так сказать, «наземного обучения» пришло время знакомиться с большими судами и большой водой. Молодых специалистов отправили в город Гаджиево Мурманской области на атомную подводную лодку стратегического назначения (трехракетную). Здесь Николай нес службу  в должности старшего специалиста спецтрюмных атомных реакторов. И учеба также не прекращалась. Проходили спецподготовку: барокамеры, испытания были не только у новобранцев, но и у судна. Как говорит Николай Петрович, вспоминая свой первый день на подводной лодке, не было страха замкнутого пространства, погружения, а страшно было за реактор, ведь своими ногами ходил по его крышке, регулярно все тщательно осматривал, обрабатывал. Названий у таких судов из понятия секретности не было, поэтому для Николая Петровича его первая морская любовь осталась «незнакомкой» и «незабудкой». Ведь именно на ней были совершены первые выходы на боевые дежурства, когда даже не знали и не представляли, в каких водах, в какой стороне они находились. Дежурства проходили отлично и в техническом плане, и в военном – все члены экипажа были хорошо подготовленные, слаженные. Именно поэтому по прибытии на базу всему экипажу было предложено продолжить службу на новом проекте – современной подводной лодке стратегического назначения (шестнадцатиракетной). 

 Это был 1967 год. Я на всю жизнь запомнил нашего командира Николая Валентиновича Кузнецова. Это был настоящий подводник, настоящий капитан. Ему не нужен был командный голос, его уважали и слушали всегда. Экипаж состоял из русских, белорусов и украинцев – почти 120 человек. Мы поехали на поезде в Ленинград, в сторону Таллина, к Балтийскому морю. Приехали в закрытый город Палдиски – современный учебный центр для подводников. Надо ли говорить, что здесь все было совсем другого уровня – новое, современное. Мы обучались четыре месяца. Я сдал все экзамены на отлично и поехал в очередной отпуск, – вспоминает мой собеседник.

В письмах родным Николай, конечно, писал, что ему положен отпуск, но когда именно он приедет – никто не знал. Поэтому в этот день радости в родном доме было в два раза больше, а дорога в 12 километров от железнодорожной станции Бибиково до Абалмасова показалась ему прогулкой.  Он привез маме  с сестрой обновки из Таллина, папе гостинцы, а местной ребятне захватывающие рассказы про море и субмарины. На его отпуск как раз выпал и День Военно-Морского Флота. Николай организовал настоящий праздник на весь хутор. На моряка в красивой военной форме пришли посмотреть все от мала до велика. 

Отпуск пролетел быстро, и пришло время возвращаться. Не сказать, что Николая звало море, скорее чувство долга и незавершенного дела. Прибыл он в Северодвинск  на предприятие «Севмаш». Это было огромное производство по строительству подводных судов. Жили здесь же, на плавбазе «Василий Вересовой». Известна она была тем, что на ней в тридцатые годы ходил по северному морскому пути и определял развитие флота товарищ Сталин. 

Здесь, на «Севмаше», Николай Поляков принимал непосредственное участие в строительстве субмарины, которую впоследствии и пришлось испытывать. После первого визита в цех в памяти навсегда осталась картинка: на штапелях стоит субмарина высотой с пятиэтажный дом, а в длину, как футбольное поле. Вот эту махину строили рабочие, а члены экипажа принялись изучать её каждый по своей специальности. Задачей Николая было обеспечение работы отсека с атомным реактором. Проверяли все тщательно, старались запомнить то, о чем говорили офицеры и конструкторы. Бутылка шампанского разбилась о борт – примета хорошая. Оставалось только это подтвердить. Экипаж Николая вместе с бригадой строителей вышел в Белое море на заводские испытания. Было очень тяжело, людей было много, и если экипаж уже стал как родной, то строители на борту – люди новые. Но судно вернулось на базу с хорошими результатами испытаний и было передано от завода в состав Северного флота. Флаг ВМФ СССР поднимал капитан Кузнецов. Субмарина вышла на государственные испытания. Стояла задача – проверить, на что способна подлодка. Экстренное погружение и всплытие на время, проход минных полей, торпедные атаки. 

 Особенно запомнился первый залп. Шла подготовка к пуску ракет: 2 отсека, 16 шахт. Мы – в Белом море, цель – на Камчатке, полигон Кура. Как только в рации раздался голос Кузнецова: «Пуск!», многотонная субмарина вздрогнула. А через полчаса командирское – «Цель достигнута!». Ну, а когда дали залп двумя ракетами, то толчок уже был ожидаем. Это оттого, что судно освободилось от тяжелого груза, – говорит Николай Петрович.

Государственные испытания были позади, и в составе Краснознаменного Северного флота моряки вышли в море – в учебный поход. При выходе из Белого моря в Баренцево шли в надводном положении, в сопровождении военных кораблей, под завесой дымовых шашек, так как там проходил путь гражданских судов. Здесь уже условия несения службы были комфортнее – каюта на три человека, с душем, горячей и холодной водой. Да и не удача ли: кок Дима – земляк из Липецкой области! Питание на судне было четырехразовое, очень питательное, разнообразное. Естественно – икра, разная рыба, настоящий шоколад и даже было положено сухое красное вино. Единственная проблема была с курением, для этого была отведена одна комната, но и та всегда занята офицерами и мичманами. Да и не особо хотелось. И как бы ни была сильна морская романтика, домой очень тянуло. И желание Николая исполнил министр обороны СССР А.А. Гречко, подписав указ о трехгодичной службе на флоте. А срок этот у Полякова уже прошел.

 Я помню, как мы сходили с судна. Я иду по трапу в парадной форме, звучит марш «Прощание славянки», и экипаж машет мне руками, а внизу уже ждет катер, – с ностальгией вспоминает Николай Поляков.

Позади остался отсек номер семь, который старались обходить стороной, на санпропускнике осталась форма, проверили дозиметр, который постоянно был на форме и показывал уровень радиации. Традиционное пожелание подводников «Пусть количество погружений равняется количеству успешных всплытий» сбылось. Причем погружения были не только на судне. Николай Петрович прошел также обучение по легководолазному делу – десять спусков на глубину семь метров. Имеет награды: «Отличник Военно-Морского флота», «За дальний поход», «Специалист 2 класса». Демобилизовался в звании главного старшины, в должности старшины команды реакторного отсека.

Рассказ Николая Петровича был настолько интересным и слаженным, что после его ухода я долго мысленно шла на субмарине, перелистывая армейский альбом, где эпиграфом стали слова М. Гаджиева: «Нет нигде и не может быть такого равенства перед лицом смерти, как среди экипажа подводной лодки, на которой либо все побеждают, либо все погибают»…