Иерей Николай Хисматов - о забытом подвиге бесстрашного крейсера «Варяг»

Однажды на игре «Поле чудес» было задание – назвать фамилию командира героического крейсера «Варяг». И, к своему позору, никто из тройки игроков не назвал её сразу! Угадывали по буквам. Только после открытия нескольких, один игрок произнёс – Руднев. Зато, спроси про голливудских актеров или про нашу эстраду, расскажут все. В этом году 9 февраля исполняется 122 года победы крейсера «Варяг» над японской эскадрой. Великое событие в истории России! Но в прессе, на телевидении, в интернете про этот и другие наши славные подвиги упорно молчат. А для наших детей в современных учебниках написано, что японцы легко и просто подошли, потопили русские корабли и спокойно ушли. При Сталине за такое предательство чиновники и сами министры образования и печати и их семьи, скорее всего, лагерями не отделались бы (в 1954 году всех варяжцев, кто дожил, собрали в Кремле и наградили медалью «За отвагу»). Уверен, если бы это было в Америке, то все русские дети знали бы о подвиге доблестных американских матросов.

Вот чем сегодня заполнена душа нашего народа. Мы забыли, на кого равняться, не знаем, с кого брать пример. Вот и перерождаются русские из народа в население. Но, чтобы это не случилось с вами, прочитайте о великом подвиге русских моряков и выше держите голову.

Столкновение интересов России и Японии в Маньчжурии и Корее привело к войне, начавшейся в ночь на 9 февраля 1904 года  коварным нападением японских миноносцев на русскую эскадру в Порт-Артуре и блокированием бронепалубного крейсера «Варяг» и канонерской лодки «Кореец» в Чемульпо.

«Варяг» обеспечивал работу нашего посольства в Корее и стоял на рейде в международном, нейтральном порту Чемульпо. В качестве почтового курьера ему была придана канонерская лодка «Кореец». Кроме «Варяга», в Чемульпо стояли военные корабли других стран: Англии «Талбот»; США «Виксбург»; Франции «Паскаль»; Италии «Эльба».

24 января соединенный флот Японии вошёл в Желтое море. Ему было приказано нанести удар по русским кораблям за пять суток до официального объявления войны. В «Стране Восходящего солнца» напасть исподтишка, ударить в спину и т. п. считается высшей доблестью. От общих сил отделился отряд контр-адмирала Уриу, 14 кораблей, 6 крейсеров и 8 эсминцев. Где уже флагман этой эскадры «Асама» превосходил «Варяг» и по вооружению, и по броне, и по скорости. По мощи артиллерии японские корабли превосходили «Варяг» и «Кореец» почти в двадцать раз (из-за более мощных калибров). Едва ли можно было всерьез рассчитывать на боевые возможности канонерской лодки «Кореец».

Уриу поручалось заблокировать порт Чемульпо и принять последующую капитуляцию от стоявших там русских кораблей. Иного японцы и не могли помыслить. 

26 января 1904 года канонерская лодка «Кореец» была направлена в Порт-Артур, однако на выходе из залива Чемульпо она столкнулась с японским отрядом. Японские корабли преградили «Корейцу» путь и без предупреждения произвели по нему торпедный залп. «Кореец» уклонился от торпед, но был вынужден вернуться.

Заблокировав залив и войдя в него несколькими крейсерами, японцы начали высадку десанта на берег. Это продолжалось всю ночь. Утром 27 января контр-адмирал Уриу письмами обратился к командирам кораблей, стоявших на рейде, с предложением покинуть Чемульпо ввиду предстоявшего боя с русскими кораблями. Капитану 1 ранга Рудневу предлагалось оставить порт и сдаться, ультиматум: «Сэр, ввиду существующих в настоящее время враждебных действий между правительствами Японии и России, я почтительно прошу вас покинуть порт Чемульпо с силами, состоящими под вашей командой, до полудня 27 января 1904 года. В противном случае я буду обязан открыть против вас огонь в порту. Имею честь быть, сэр, вашим покорным слугой. Уриу».

Командиры кораблей, стоявших в Чемульпо, организовали совещание на борту английского крейсера «Талбот». Командиры трёх иностранных крейсеров – французского «Паскаль», английского «Талбот» и итальянского «Эльба» – выразили письменный протест командующему японской эскадрой: «...так как на основании общепризнанных положений международного права порт Чемульпо является нейтральным, то никакая нация не имеет права атаковать суда других наций, находящихся в этом порту, и держава, которая переступает этот закон, является вполне ответственной за всякий вред, причиненный жизни или собственности в этом порту. Поэтому настоящим письмом мы энергично протестуем против такого нарушения нейтралитета и будем рады слышать ваше мнение по этому предмету».

Под этим письмом не было только подписи командира американского «Виксбурга» – капитана 2-го ранга Маршалла. Как видно, практика вспоминать о международном праве лишь в зависимости от своей выгоды имеет у американцев давние традиции. Иными словами, Маршалл сказал – «хотите бить русских – бейте, мы не против».

Капитан 1 ранга В.Ф. Руднев объявил коллегам о том, что собирается прорываться из Чемульпо и принять бой в открытом море. Он попросил их оказать «Варягу» и «Корейцу» эскорт до выхода в море, однако получил отказ. Более того, командир английского крейсера «Талбот» коммодор Л. Бейли, «по-тихому» передал японцам о всех планах Руднева.

Между тем, Всеволод Федорович Руднев огласил ультиматум экипажу со словами: «Вызов более чем дерзок, но я принимаю его. Я не уклоняюсь от боя, хотя не имею от своего правительства официального сообщения о войне. 

Уверен в одном: команды «Варяга» и «Корейца» будут сражаться до последней капли крови, показывая всем пример бесстрашия в бою и презрение к смерти».

Мичман Падалко ответил за всю команду: «Все мы, и «Варяг», и «Кореец», будем защищать родной Андреевский флаг, его славу, честь и достоинство, осознавая, что на нас смотрит весь мир».

Но был на крейсере ещё один Руднев – корабельный священник, отец Михаил, однофамилец командира.

Утром 27 января (по старому стилю) корабельный священник иеромонах Михаил обошёл все боевые посты корабля с иконой Святого князя Александра Невского – корабельной иконой крейсера, благословив на подвиг матросов и офицеров. Один из моряков крейсера, кочегар Илларион Иванович Малышев, потом вспоминал, что накануне сражения батюшка Михаил читал матросам вечернюю проповедь, которая произвела большое впечатление на всю команду. Там были такие слова: «… И потому эта война может считаться святой и благословенной. Итак, православные, черная туча, давно облегавшая горизонт, разразилась грозой. Японцы, в надежде на своих западных друзей, первые подняли на Россию вооруженную руку. Мы не хотим войны, наш Царь миролюбивый употребил все усилия для ее отвращения. Язычники захотели воевать – да будет воля Божия».

27 января в 11:20 «Варяг» и «Кореец» начали движение. Из воспоминаний одного из матросов «Варяга»: «Командир сказал нам: «Мы идем на прорыв и вступим в бой с эскадрой, как бы сильна она ни была. Никакого вопроса о сдаче не может быть. Мы не сдадим ни крейсер, ни самих себя, сражаясь до последней возможности и капли крови. Помните, что у русских слова «сдаваться» – нет! Исполняйте ваши обязанности точно, спокойно, не торопясь, помня, что каждый снаряд должен нанести вред неприятелю. Помолимся Богу перед походом и с твердой уверенностью на милосердие Божие пойдем смело в бой за Веру, Царя и Отечество. Ура!» – В ответ прозвучало раскатистое троекратное «Ура!». Иеромонах Михаил отслужил молебен и благословил команду образом святого Александра Невского. Матросы и офицеры были в парадной форме, с наградами, судовой оркестр играл гимн.

Палубы иностранных кораблей наполнились людьми, желавшими отдать дань уважения храбрости русских моряков. Это был возвышенный и вместе с тем трагический момент, в который некоторые люди не могли сдержать слез. Командир французского крейсера «Паскаль», капитан 2 ранга В. Сэнес впоследствии писал: «Мы салютовали этим героям, шедшим так гордо на верную смерть». В итальянских газетах этот момент описывали так: «На мостике «Варяга» неподвижно, спокойно стоял его командир. Громовое «ура» вырвалось из груди всех и раскатилось вокруг. Подвиг великого самопожертвования принимал эпические размеры». Сколько было возможно, иностранные моряки махали вслед русским кораблям фуражками и бескозырками.

Сам Руднев в своих мемуарах признавался, что не помнит деталей боя, зато в мельчайших подробностях запомнил часы, предшествовавшие ему: «Выходя из порта, я думал, с какого борта окажется противник, у каких орудий какие стоят комендоры. Думал также о горячих проводах незнакомых людей: пойдет ли это на пользу, не подорвет ли боевой дух экипажа? О семье подумал кратко, мысленно простился со всеми. А о своей судьбе совсем не думал. Сознание слишком большой ответственности за людей и корабли затемняло остальные мысли. Без твердой уверенности в матросах я, возможно, и не принял бы решения о вступлении в бой с вражеской эскадрой».

Погода стояла ясная и штилевая. Когда дистанция между противниками сократилась до удаления артиллерийского выстрела, над флагманским кораблем японцев был поднят флаг, означавший предложение сдаться. Ответом неприятелю были русские стеньговые боевые флаги.

В 11:45 с крейсера «Азама» грянул первый залп орудиями главного калибра. Пушки «Варяга» (меньшего калибра) молчали в ожидании оптимального приближения. Когда противники сблизились ещё больше, все японские корабли открыли огонь по русскому крейсеру. Наступило время вступить в бой и русским комендорам. «Варяг» открыл огонь по самому крупному из японских кораблей – крейсеру «Азама».

Когда снаряды японцев стали взрываться у самого борта, палубу крейсера стало засыпать градом осколков. В этом бою японцы применили новые осколочно-фугасные снаряды, которые взрывались даже от удара об воду, засыпая палубу осколками. В самый разгар боя японцы выпускали по «Варягу» десятки снарядов в минуту. Море вокруг отважного корабля буквально кипело, вздымаясь десятками фонтанов. Едва ли не в самом начале боя крупный японский снаряд разрушил мостик, вызвал пожар в штурманской рубке и уничтожил дальномерный пост вместе с его персоналом. Погибли мичман,  граф А.М. Нирод (от него осталась кисть руки, опознанная по перстню) и более 30-ти матросов. Много матросов получили осколочные ранения, орудия были без брони, из-за этого расчеты не защищены от осколков. Участники боя вспоминали позже, что на верхней палубе крейсера царил настоящий ад. В ужасающем грохоте нельзя было расслышать человеческий голос. Однако никто не проявлял растерянности, сосредоточенно делая свою работу. Наиболее ярко экипаж «Варяга» характеризует массовый отказ от медицинской помощи. Раненый командир плутонга мичман П.Н. Губонин отказался покинуть орудие и идти в лазарет. Он продолжал командовать расчетом лёжа, пока не лишился сознания от потери крови. Его примеру в том бою последовали многие «варяжцы». Медикам удалось унести в лазарет лишь тех, кто совершенно обессилел или лишился сознания.

Отец Михаил во время боя ходил по залитой кровью, заваленной ранеными и искалеченными телами палубе, напутствуя умирающих. Отпуская им грехи, причащая Святыми Дарами, утешая страждущих и воодушевляя сражавшихся. Помогал он и в лазарете ухаживать за ранеными. Напряжение боя не ослабевало. Число орудий «Варяга», вышедших из строя от прямых попаданий снарядов противника, увеличилось. Возле них погибли матросы. Один из вражеских снарядов повредил боевой грот-марс и уничтожил второй дальномерный пост. С этого момента комендоры стали стрелять, что называется, «на глаз».

Боевая рубка русского крейсера была разбита. Командир чудом остался жив, но получил ранение и контузию. Штаб-горнист и барабанщик, стоявшие рядом с ним, погибли, ординарец В.Ф. Руднева Т. Чибисов был ранен в обе руки, но отказался покинуть командира. Рулевого старшину Снегирева ранило в спину, но он никому об этом не сказал и оставался на посту. На протяжении всего часа боя боцман П. Оленин находился на посту у грот-мачты, в готовности каждую минуту сменить флаг на гафеле, если бы он оказался сбитым. Осколками П. Оленину ранило ногу, разорвало обмундирование, разбило приклад оружия, однако он ни на минуту не оставил поста. Дважды часовому приходилось заменять флаг. Разрывом одного из японских снарядов был контужен и отец Михаил, но не оставил священнического долга до конца боя. В этот момент у орудий возникло замешательство, вызванное слухами о гибели командира. Капитану 1 ранга В.Ф. Рудневу пришлось в окровавленном мундире выйти на крыло разрушенного мостика. Весть о том, что командир жив, мгновенно облетела корабль. Другими снарядами был поврежден паропровод, ведущий к рулевой машине. В самый напряженный момент боя крейсер полностью лишился управления.

Старший штурман Е.А. Беренс доложил командиру, что крейсер теряет плавучесть и постепенно погружается. Сразу несколько подводных пробоин наполняли корабль забортной водой. Трюмные мужественно боролись с ее поступлением. Но в условиях жестокого боя ликвидировать течи было невозможно. В результате сотрясения сдвинулся с места и дал течь один из котлов. Котельное отделение наполнилось обжигающим паром, в котором кочегары усиленно заделывали пробоины. В.Ф. Руднев решил, не меняя курса, идти обратно на рейд Чемульпо, чтобы исправить повреждения и продолжить бой. Корабль лег на обратный курс.

Канонерская лодка «Кореец» на протяжении всего боя маневрировала вслед за «Варягом». Дистанция, на которой велся бой, не позволяла ей полностью использовать свои орудия. Кстати, в «Корейца» не попали ни разу! Из-за хитрости, примененной нашими моряками (мачты укоротили, и дальномеры врага показывали ложное расстояние). Когда «Варяг» вышел из боя, на его рее был поднят сигнал «Корейцу»: «Полным ходом следовать за мной!». Японцы стреляли русским кораблям вослед. Часть из них стала преследовать «Варяг», ведя с ним артиллерийскую дуэль. Японцы прекратили огонь по русскому крейсеру лишь тогда, когда он встал на рейде Чемульпо в непосредственной близости с кораблями нейтральных стран. Легендарный бой русских кораблей с превосходящими силами противника завершился в 12:45.

Язычники, прибывшие не сражаться, а принять капитуляцию, не одержали победы, им «духу не хватило» в бою потопить или захватить наши корабли. Сами японцы потеряли эсминец, затем крейсер вместе с экипажами. Их флагман был сожжен, его командир убит, жестоко подбиты были и другие крейсеры.

Но и «Варяг» представлял собой ужасающее зрелище. Борта корабля были испещрены многочисленными пробоинами, надстройки были превращены в груды металла, такелаж и оторванные покореженные листы обшивки свисали с бортов. Крейсер почти лежал на левом борту. Экипажи иностранных кораблей снова смотрели на «Варяг», сняв головные уборы, но на этот раз в их глазах был не восторг, а ужас.

Оценив техническое состояние корабля, командир собрал совет офицеров. Офицеры приняли решение о затоплении крейсера, а «Кореец» решили взорвать. Смертельно раненный «Варяг» поднял международный сигнал «Терплю бедствие». Крейсеры нейтральных государств прислали шлюпки, чтобы снять экипаж.

Оставшихся в живых русских героев разместили на иностранных судах. Английский «Талбот» принял на борт 242 человека, итальянский корабль взял 179 русских моряков, остальных разместил на своем борту французский «Паскаль». Лишь американский корабль «Виксбург» отказался принять на борт раненых русских моряков. Из 570 человек команды «Варяга» непосредственно в ходе боя погибли офицер и 22 матроса. После боя в течение суток от ран умрут ещё 10 человек. Тяжело ранены были 27 человек, «ранены менее серьёзно» – сам командир крейсера Руднев, два офицера и 55 матросов, ещё свыше сотни человек получили ранения мелкими осколками. Последним крейсер покинул командир. В сопровождении боцмана он убедился, все ли люди сняты с крейсера, и спустился в катер, держа в руках изорванный осколками флаг «Варяга». Затем на зафрахтованном пароходе через нейтральные порты наши вернулись в Россию.

В Одессе «варяжцев» встречали как национальных героев. Им была приготовлена достойная встреча и вручены высочайшие награды. Офицеры и матросы удостоились Георгиевских крестов четвертой степени, а у кого она была, – третьей. Была даже специально учреждена медаль «За бой «Варяга» и «Корейца». Командиру «Варяга» Всеволоду Федоровичу пожаловано звание «флигель-адъютанта». Священник крейсера «Варяг» иеромонах Михаил (Руднев) был награжден золотым крестом на георгиевской ленте – «За отличное мужество и самоотверженное поведение, проявленные в бою 27 января». В «Московских ведомостях» от 14 апреля 1904 года сообщалось: «Почетное место в ряду доблестных сынов России будет отведено ныне и духовному пастырю с погибшего «Варяга», отцу Михаилу Рудневу, этому духовному герою… вспомним, как он, во время самого боя, переходил с места на место, с крестом в руках и с молитвой и добрым словом утешения на устах, воодушевления воинов, подавая духовную помощь раненым…».

Триумфальный поезд с восторгом встречали в каждом городе. В апреле 1904 года экипажи кораблей прибыли в Петербург. Моряков приветствовал Николай II. Все они были приглашены на торжественный обед во дворец, куда моряки прошли торжественным маршем по ликующим улицам Петербурга. А во дворце по этому случаю были приготовлены специальные обеденные приборы, которые после торжества были отданы морякам. Всем матросам «Варяга» в подарок от Николая II были вручены именные часы.  Через два года японский император Муцухито в знак признания героизма направил Рудневу орден Восходящего солнца. Тот награду принял, но никогда не носил.

Восхищенный доблестью русских, немец Рудольф Грейнц сочинил стихотворение, на слова которого (в переводе Е. Студенской) музыкант 12-го гренадерского Астраханского полка А. С. Турищев, принимавший участие в торжественной встрече героев «Варяга» и «Корейца», написал всем известную песню – «Врагу не сдается наш гордый «Варяг».

Николай Хисматов, настоятель храма Рождества Пресвятой Богородицы села Фощеватово, иерей.